ГоловнаНовиниНовини за Лютий 2013Головний балетмейстер Одеського оперного: «У Китаї ми склали іспит»

13 Лют.

Головний балетмейстер Одеського оперного: «У Китаї ми склали іспит»

Наприкінці 2012-го року балетна трупа Одеського Національного академічного театру опери та балету побувала на гастролях в Китаї. Виступи пройшли в шести містах - Далянь, Чжоушань, Нінбо, Усі, Ханчжоу та Нінхай. Глядачам були представлені популярні балети «Лебедине озеро» та «Лускунчик». Про те, як приймали одеситів у Піднебесній, розповів головний балетмейстер театру, заслужений артист Росії Юрій Васюченко. Публікується мовою оригіналу. 

– Чем обусловлен выбор именно этих двух спектаклей – «Лебединого озера» и «Щелкунчика»?

– Это была просьба организаторов. В Китае ценится европейская классика, хотя китайцы воспринимают балет совсем не так, как европейцы. Они смотрят балет, как шоу. Могут совершенно спокойно фотографировать, разговаривать в зале в полный голос. В начале наших спектаклей тоже стоял шум, однако к середине зрители успокаивались и очень живо воспринимали происходящее на сцене. Кстати, зрительская культура в Китае различается по регионам. На севере менее грамотная публика, она не знает, где нужно аплодировать, и реагирует более сдержанно. Южане, можно сказать, более знающие и более темпераментные. Им чаще приходится видеть классическое искусство, и там нас принимали очень тепло.

Ещё важно, идёт ли спектакль под живой оркестр или под фонограмму. Живая музыка производит на публику совсем другое впечатление, восприятие становится более эмоциональным. И артисты по-другому танцуют. У нас во время гастролей было два выступления с китайскими музыкантами. Совершенно потрясающий оркестр!

– У организаторов гастролей были ещё какие-то особые просьбы?

– Да. Они хотели, чтобы все исполнители были высокие. Сами китайцы не очень высоки, поэтому им нравится, когда танцовщики рослые. Также было условие в «Лебедином озере» выпускать на сцену 32 лебедя, как и положено по хореографии. Мы танцевали в одном театре, который в 1951-м построил Советский Союз в подарок Мао Цзе-Дуну. Здание сталинской архитектуры, небольшой зрительный зал, мест на 800, - он, кстати, был полон. Сцена не намного больше нашей, но хореографический рисунок получился красивым, без толчеи. Площадки там очень хорошие.

На фото: "Лебединое озеро", 2 акт, "Белое адажио"

– Китайцев интересует украинский балет? Или он для них условно русский?

– Нет-нет, именно украинский. Фирма-организатор рекламировала именно наш театр. На этих гастролях перед ними стояла задача не заработать денег, а познакомить китайских зрителей с нашим театром. Я разговаривал с советником по культуре посольства Украины в Китае, он сказал: «Импресарио сейчас ничего не зарабатывают, они делают вам имя. И года два-три они готовы уходить «в минус», чтобы заработать, когда вы уже будете известны. Тогда билеты будут раскупаться по другим ценам, и они вернут деньги, которые в вас вложили».

Кроме того, на два наших выступления специально приезжали представители Государственного Большого театра в Пекине. Они хотели оценить уровень нашей труппы и решить, можем ли мы выступать на их сцене. Дело в том, что туда не допускают второстепенные коллективы, только ведущие балеты – московского Большого театра, театра Станиславского, Национального театра в Киеве… Мне было приятно, что нашу труппу посчитали достойной выступить на сцене Пекинского театра. Я думаю, если импресарио договорится об условиях с нашей дирекцией, нам было бы неплохо станцевать в Пекине и Шанхае. Это будет означать, что мы вышли на столичный уровень. Так что для нас это был своеобразный экзамен.

– Благодаря чему вы его сдали?

– Организаторы говорили, что не ожидали от нас такого уровня дисциплины. Не было ни одного срыва. Я считаю, наш театр отличается именно тем, что артисты умеют собираться и показывать хороший результат. Вообще, главное во всём – дисциплина.

На фото: "Щелкунчик", пролог

– Есть распространённое мнение, что дисциплинированность – это отличительная черта как раз азиатских танцовщиков. Дисциплинированность и упорство, - на этом зиждется их успех во всём мире. Нам есть что взять у них?

– У восточных трупп есть временной регламент. И ему следуют бездумно. Скажем, в Китае в 12 часов вы уже никого на работе не найдёте, – это время обеда. У нас всё немного по-другому. Они поражались, что мы можем работать без обеда, без определённого режима. Если нужно что-то довести до конца, мы будем это делать независимо от обеденного перерыва.

И, конечно, их способности к балету не такие, как у нас. Украинских или русских танцовщиков они никогда не переплюнут. Прежде всего, из-за физических данных. У нас природа совершенно другая: высокий рост, длинные ноги. Единицы азиатов имеют такие данные. Поэтому, что бы их танцовщики ни делали, получается…

– Шаолинь?

– Да. Спорт, а не балет. Ведь балет – это не просто голые движения, они должны быть связаны с чувствами. А передать чувства не так просто. Их артисты не в состоянии в танце передавать трагедию или радость. Их лица не могут передать это, они более замкнуты. То, чего я добиваюсь у нас в театре, и чего никогда не добьются восточные люди: передача энергетики.

Ведь чем раньше отличался балет Большого театра от других? Энергетикой. Когда выходили солисты и кордебалет Большого театра, происходило действо между публикой и артистами. Волна уходила в зрительный зал – и сторицей возвращалась. Зритель во время спектакля заряжался эмоциями, которые шли от артиста. На этих гастролях я объяснял ребятам, что нужно работать с полной отдачей – и тогда ваша энергетика пойдёт в зрительный зал. Благодаря этому мы смогли добиться того результата, которого мы добились.

На фото: "Щелкунчик", 2 акт, "Розовый вальс"

– Есть такое мнение, что классический балет спасут именно азиаты. Их привлекает классика, в то время как на Западе интерес к ней утратили.

– Я видел китайские труппы, которые танцуют «Лебединое озеро»… Это подобие балета. Они исполняют всё очень ровно, всё очень точно, но нет лебедей, понимаете? Они делают все нужные движения, но получается цирк. Конечно, некоторые технические вещи им удаются лучше, чем нашим артистам. Но это редкое исключение, – только если китайцы учились у хороших педагогов в Киеве, в Москве, в Перми… Лучшей балетной школы, чем на постсоветском пространстве, не существует. Англичане говорят, что у них школа лучше, французы – что у них, но на самом деле они самое лучшее брали у нас. Долгое время в том же Лондоне, в Париже, в Берлине балетами руководили выходцы из России, представители русской школы танца. Поэтому и во Франции, и в Англии – преобладание русской школы.

– И поэтому большое количество танцовщиков из Японии сейчас приезжают в Россию, в Украину?

– Приезжают потому, что там нет такого количества профессиональных театров. В той же Японии все девочки работают бесплатно, так как профессиональная труппа есть только в Токио, и там зарабатывают лишь мальчики. У них дефицит мужского балетного состава. Скажем, набрать в театр сто девочек нетрудно, а с мальчиками проблема.

– Разве у нас такой проблемы нет? Сейчас балет не считается мужским занятием.

– Когда я в 1966-м поступал в хореографическое училище, заявление подали девятьсот мальчиков, поступили девять, а закончили трое. И из тысячи двухсот девочек поступили двенадцать. Но тогда был совершенно другой отбор, выбирали лучших. Это было элитное искусство, очень уважаемое и любимое. Сейчас же на учёбу попадают практически все, кто подаёт заявление.

Раньше «Лебединое озеро» не могли бы танцевать балерины с не очень хорошими данными, сейчас – сколько угодно. Очень хорошо танцуют, но амплуа исчезло. «Пламя Парижа», «Дон Кихот», «Корсар» и «Лебединое» танцевали единицы, а сейчас в «Лебедином» может выйти любая, кто умеет делать 32 фуэте. И совершено неважно, есть ли стопа с красивым «лебединым» подъёмом, потому что стопа у балерины в «Лебедином озере» – это клюв. Сейчас даже если у неё не очень хорошая стопа, не очень красивая фигура – всё равно танцует.

На фото: "Баядерка", 3 акт, "Тени"

– Как Вы считаете, этот период, когда танцуют все, кто угодно, пройдёт? И будет опять цениться искусство и мастерство?

– Я в этом уверен. Это произойдёт, перестанут народ каждый день на телевидении пичкать убийствами, «ментами» и таким прочим. Когда будут воспитывать не на крови, а на красоте. Ведь выражение «красота спасёт мир» – это не пустые слова. Ну, что откладывается в мозгу у молодого человека, когда по телевизору, извините, показывают: убили вора в законе. И вот уже неделю муссируют, как его убили, с какого угла, сколько у него ходок было в тюрьму. Да об этом молчать надо! Как будто других новостей нет… Множество красивых вещей в мире происходит, о чём надо говорить.

– Допустим, к тому времени, когда вновь будет цениться профессионализм, будет кого учить. Но кто будет это делать?

– Вы знаете, сейчас многие хорошие педагоги уехали за границу. У нас оплата труда педагогов вызывает недоумение – как можно получать 300 долларов, когда эти деньги уходят только на коммунальные услуги? Поэтому они на десяти работах работают. Или уезжают туда, где им платят очень хорошие деньги. И учат тех же китайцев, японцев, которые стали завоёвывать призовые места на конкурсах просто потому, что они лучше выучены.

В советские времена наш балет был недосягаем именно потому, что наши педагоги работали с нашими же артистами, и этот тандем ученика и педагога как раз и позволял нам быть лучшими. Сейчас, когда страны поменялись, когда всё перешло на финансовые рельсы, зарплата педагогов не увеличилась. И весь балетный мир – в Японии, в Китае, в той же самой Германии, во Франции – заполнен нашими педагогами и хореографами. Потому что там они зарабатывают деньги, а у нас влачат жалкое существование.

На фото: "Щелкунчик", 1 акт, "Снежинки"

– У вас не возникало желание уехать?

– Я прилично зарабатываю. Но таких единицы.

– Вы не опасаетесь, что уедут ребята, которых Вы учите, воспитываете?

– Ну, во-первых, в нашем театре не такие уж маленькие зарплаты, из-за этого никто не побежит. Но у меня другая задача: обеспечить их интересной работой. Здесь практически любой артист имеет право попробовать себя в любой сольной партии. Нигде такого нет. Везде существует определённая градация: ты – корифей, ты - в кордебалете, ты – солист первой или второй категории, а ты – мастер сцены. И эту планку никогда не перепрыгнешь. У меня же артист кордебалета может станцевать ведущую партию, потому что я считаю, что каждый человек имеет право на шанс.

– А Вы имеет право на такой риск?

– Каждый человек имеет право на оправданный риск. Не на тупой. Когда ко мне приходит артист и говорит, что хочет станцевать сольную партию не по категории, я отвечаю: «Не вопрос. Идите в зал в свободное от работы время, репетируйте, потом зовите меня, я посмотрю. Если меня и педагогов это устраивает, то, пожалуйста, – дам спектакль». Если это недостаточно хорошо и не отвечает уровню нашей труппы, то я говорю: «Продолжайте работать» или «Вам пока это не по плечу».

На фото: во время репетиции

– И когда Вы в последний раз выпустили на сцену артиста в сольной партии не по категории?

– Ну вот, пожалуйста, на гастролях в Китае у меня Алина Хилько станцевала «Лебединое озеро», которое здесь никогда не танцевала. Я пошёл на определённый риск, и она блестяще исполнила партию.

– Она выйдет в этой партии на сцену в Одессе?

– Да.

– Раз мы вернулись к гастролям… Что бы Вы хотели предложить китайцам помимо «Лебединого» и «Щелкунчика»? Из того, что они не просили?

– Конечно, я бы хотел показать им «Дон Кихота». За последнее время уровень труппы настолько вырос, что с этим балетом не стыдно было бы поехать и в Москву.

– Но туда пока не приглашают?

– Дело не в этом. Я просто не занимался этим, потому что ждал определённого роста. То тут мне не нравилось, то там… Если ехать в Россию, то не просто на гастроли, а лучше на какой-то фестиваль, чтобы нас заметили. Постепенно я пришёл к выводу, что мы уже готовы, и я буду заниматься тем, чтобы вывезти хотя бы два спектакля. Было бы интересно выехать на обменные гастроли, как это было раньше: республика такая-то едет в Большой театр, а Большой едет на гастроли в эту республику. Либо театр Станиславского работал бы на нашей сцене, пока мы занимаем его площадку. Я думаю, что рано или поздно мы к этому придём.

Розмовляв Влад Маслов. Фотографії з архіву театру