ГлавнаяРепертуарОперы«Гений и злодейство» Краткое содержаниеII отделение

II отделение

Н. А. Римский-Корсаков. «Моцарт и Сальери», опера в одном действии.

Сцена первая

Опера начинается кратким оркестровым вступлением, которое построено на теме Сальери из его первого монолога. Когда занавес поднимается, мы видим Сальери. Он в мрачном, подавленном настроении. Он размышляет о том, как достиг славы и признания. Его путь был труден и тернист. Он рано отверг праздные забавы. Его занимала только музыка. Сначала он «поверил алгеброй гармонию», потом стал творить, добился высокого положения в музыкальном мире. Но покой его нарушен – явился Моцарт. Все дается ему легко, ибо он гениален. Нет, никогда он, Сальери, не был завистником. «А ныне – сам скажу – я ныне завистник». И завидует Сальери Моцарту, этому гуляке праздному.

Появляется Моцарт. По дороге к Сальери Моцарт услышал, как слепой скрипач в трактире играл арию Керубино «Voi che sapete» из его «Свадьбы Фигаро». Это так развеселило Моцарта, что он привел скрипача к Сальери. Входит скрипач. Моцарт просит скрипача: «Из Моцарта нам что-нибудь!». Скрипач играет. Слушая это, Моцарт смеется. Сальери негодует: «Мне не смешно, когда маляр негодный мне пачкает Мадонну Рафаэля, или пародией бесчестит Алигьери». Сальери выгоняет скрипача.

Моцарт хочет уйти, видя, что Сальери не в духе. Но Сальери удерживает его и настойчиво спрашивает, что Моцарт принес ему. Моцарт говорит, что это безделица, две-три мысли, которые пришли к нему, когда его мучила бессонница. Моцарт играет. Фантазия, которую он исполняет, целиком сочинена Римским-Корсаковым, которому с поразительным мастерством удалось передать характерные особенности музыки Моцарта. Фантазия распадается на две части: первая отличается светлой лиричностью, вторая полна трагического пафоса. Сальери потрясен этой музыкой. Он недоумевает, как Моцарт мог, идя к нему с этим, остановиться и заинтересоваться каким-то трактирным скрипачом. «Ты, Моцарт, недостоин сам себя», – говорит Сальери. Он называет Моцарта богом. «Но божество мое проголодалось», – смеется Моцарт, и они решают вместе пообедать в трактире Золотого Льва. Моцарт уходит, чтобы предупредить дома, что его не будет к обеду.

Сальери остается один, он предается еще более гнетущим размышлениям. Теперь его неотступно преследует мысль о том, что мир должен быть избавлен от Моцарта, иначе все – не только он, Сальери, – все жрецы музыки погибнут. Он достает яд, который носит с собой вот уже восемнадцать лет. Были минуты, когда он хотел покончить с собой, но ему казалось, что жизнь еще принесет внезапные дары, что его посетит восторг и вдохновенье, что, наконец, он встретит своего злейшего врага, и тогда эта склянка сослужит ему службу. И вот пришел этот момент: «Теперь пора! Заветный дар любви, переходи сегодня в чашу дружбы».

Сцена вторая

Оркестровое вступление строится на музыке первой части фантазии, которую играл Моцарт в предыдущей сцене. 

Моцарт и Сальери сидят за столом в трактире. Теперь в сумрачном настроении пребывает Моцарт. Он рассказывает Сальери, что к нему приходил таинственный человек, одетый в черное, заказал реквием и скрылся. Моцарт тут же сел писать, но человек этот больше не появлялся. Да это и к лучшему: реквием уже почти готов, и Моцарту было бы жаль с ним расстаться. Но Моцарту не дает покоя этот «черный человек», ему чудится, что он преследует его, как тень, да и теперь ему кажется, что он с ними здесь – третий. Сальери с деланной бодростью его успокаивает. Моцарт вспоминает, что Сальери был другом Бомарше и сочинил для него «Тарара», «вещь славную» (Моцарт напевает из нее мотив). Вдруг он вспоминает и спрашивает Сальери, правда ли, что Бомарше кого-то отравил? Сальери отрицает это. «Он же гений, – рассуждает Моцарт, – как ты да я. А гений и злодейство – две вещи несовместные». «Ты думаешь?» – вопрошает Сальери и с этими словами бросает яд в стакан Моцарта. Моцарт произносит тост за здоровье Сальери, за их союз, «связующий двух сыновей гармонии», и пьет. Затем идет к фортепиано и предлагает Сальери послушать его «Реквием». Сальери потрясен, он плачет. В небольшом ариозо он изливает свою душу – «Как будто тяжкий совершил я долг». Моцарт, видя слезы Сальери, восклицает: «Когда бы все так чувствовали силу гармонии!». Но тут же сам себе возражает: нет, так быть не может, кто бы тогда заботился о нуждах «низкой жизни»?

Моцарт чувствует недомогание и уходит. Сальери остается один. Он вспоминает слова Моцарта о том, что гений и злодейство несовместимы. «Неправда! – восклицает Сальери в отчаянии. – А Бонаротти? Или это сказка тупой, бессмысленной толпы – и не был убийцею создатель Ватикана?»

Без ответа остается это восклицание Сальери. Заключительный краткий монолог Сальери, предельно драматичный, завершается торжественно-мрачными аккордами.


Видео

    Декабрь, 2016

    ПнВтСрЧтПтСбВс
       12345678910111213141516171819202122232425262728293031