ГлавнаяРепертуарОперы«Гений и злодейство»

«Гений и злодейство»

«Гений и злодейство»

Первое отделение: музыка В. А. Моцарта и А. Сальери
Второе отделение: Н. Римский-Корсаков, опера «Моцарт и Сальери»

Длительность с учётом антракта: 1 час 40 минут

Режиссёр-постановщик – народный артист Украины Василий Навротский

Зав. оперной труппой театра - заслуженная артистка Украины Наталья Ютеш
Дирижёр-постановщик – заслуженный артист Украины Игорь Шаврук
Художник-постановщик – Татьяна Иванова
Художник по костюмам – Сергей Васильев
Художник по свету – Вячеслав Ушеренко
Видео-сценография – Михаил Херсонский
Художественный руководитель проекта – Лала Алескерова


О проекте

Проект «Гений и злодейство» состоит из дополняющих друг друга элементов – из оперы, концертной программы и выставки. Сочетанием легенды и фактов постановщики предлагают зрителю глубже понять и прочувствовать эту историю.

Музыка В. А. Моцарта и А. Сальери, которая исполняется оркестром и солистами театра в первом отделении, - это музыкальные факты.

Опера «Моцарт и Сальери» – это озвученная в музыке легенда с глубоким философским смыслом.

Выставка «…и Сальери», - это исторические факты, подлинная биография Антонио Сальери.

Отношения гения и таланта, природа творчества, зависть – темы вечные, всегда актуальные. Поэтому на сцене создано условное пространство, напоминающее об эпохе, в которой происходили события, но приближенное к современности стилем костюмов и видеодекорациями. Используя современные средства воздействия, постановщики полностью следуют за каждой нотой партитуры Римского-Корсакова и заложенному в ней смыслу, - точно так же как композитор в свое время следовал каждому слову Пушкина.

Об опере «Моцарт и Сальери»

«Моцарт и Сальери» – вопрос о сущности и взаимных отношениях таланта и гения» (В. Г. Белинский)  

Смерть Моцарта всегда была окутана романтической тайной, которая создала почву для различных толкований и легенд. Во времена А. С. Пушкина бытовала окончательно тогда еще не опровергнутая версия о том, будто Моцарта отравил Сальери. Пушкин воспользовался этой легендой: его увлекла мысль противопоставить гению, которому все подвластно, мучительные сомнения завистливого соперника.

Образы в трагедии – вымышленные, и лишь условно совпадают со своими прототипами. Исторический Сальери не похож на пушкинского: у него была не «глухая слава», о которой говорит герой драмы, а известность, в то время превосходившая славу Моцарта. В пушкинской пьесе Моцарт играет служебную роль, он – искра, от которой загорается пламя, освещающее для нас душу Сальери.

«Какая глубокая и поучительная трагедия, – писал В. Г. Белинский. – Какое огромное содержание и в какой бесконечно художественной форме!»

Либретто оперы Н. А. Римского-Корсакова с незначительными сокращениями дословно следует тексту «Моцарта и Сальери» А. С. Пушкина. В опере Римского-Корсакова, как и у Пушкина, главный герой - Сальери. Его трагедия раскрыта с большой художественной силой.

«Памяти А. С. Даргомыжского» – так значится на титульном листе оперы «Моцарт и Сальери». Это авторское посвящение – признание Римским-Корсаковым огромной заслуги Даргомыжского в создании жанра камерной оперы. Даргомыжский положил начало «озвучиванию» гениальных пушкинских «Маленьких трагедий», написанных как идеальные оперные либретто.

Н. А. Римский-Корсаков начал работу над оперой в начале 1897 года. В августе опера была завершена, а в ноябре 1897 года композитор смог продемонстрировать оперу узкому кругу зрителей у себя дома – камерность оперы это вполне позволяла. «Всем понравилось. В.В. Стасов много шумел», – позже отмечал композитор.

Публичная премьера состоялась 6 (18) ноября 1898 года на сцене Русской частной оперы (театр Саввы Мамонтова) под управлением Иосифа Труффи в оформлении художника Михаила Врубеля. Партию Моцарта исполнял Василий Шкафер, партию Сальери – Федор Шаляпин. Гениальный актер очень любил эту роль и, по его желанию, опера часто давалась русскими музыкальными театрами. Партию Сальери Шаляпин пел на протяжении всей своей жизни, а до отъезда за границу был ее единственным исполнителем.

«Моцарт и Сальери» – самая лаконичная опера Н. А. Римского-Корсакова. В ней нет оперно-театральных эффектов, композитором преднамеренно взят оркестр уменьшенного состава, создана камерная обстановка.

Певица Надежда Забела (жена художника Михаила Врубеля), исполнявшая все женские лирические партии в операх Римского-Корсакова, восторженно отзывались именно о камерном исполнении этой оперы (правда, речь идет о таких корифеях, как Федор Шаляпин и Сергей Рахманинов, аккомпанировавший на рояле).

Опера «Моцарт и Сальери» – тонкий психологический этюд. Сложный внутренний мир героев композитор передает с помощью гибкого, интонационно выразительного речитатива и ариозной декламации.

«Сочинение это, – писал композитор, – было действительно чисто голосовым; мелодическая ткань, следящая за изгибами текста, сочинялась впереди всего; сопровождение, довольно сложное, образовалось после, и первоначальный набросок его весьма отличался от окончательной формы оркестрового сопровождения».

После Даргомыжского и Римского-Корсакова к «Маленьким трагедиям» обратились Цезарь Кюи («Пир во время чумы», 1900) и Сергей Рахманинов («Скупой рыцарь», 1905).

I отделение

Музыка Вольфганга Амадея Моцарта и Антонио Сальери 
Исполняют оркестр и солисты театра
Дирижёр – заслуженный артист Украины Игорь Шаврук

І вариант:
Антонио Сальери. Венецианская симфония D-dur в трех частях
Антонио Сальери. Увертюра к музыкальной комедии «Мавр»
Вольфганг Амадей Моцарт. Ария «Vorrei spiegarvi». 
Вольфганг Амадей Моцарт. Концерт для фортепиано с оркестром № 23 А-dur в трех частях. Соло на рояле – Игорь Парада.

ІІ вариант:
Антонио Сальери. Увертюра к опере «Данаиды»
Вольфганг Амадей Моцарт. Мотет «Exsultate, jubilate» в трёх частях. 
Антонио Сальери. Увертюра «Буря на море» к опере «Цезарь на Фармакузе».
Вольфганг Амадей Моцарт. Концерт для кларнета с оркестром ля мажор в трёх частях. Соло - Леонид Попов (кларнет)

 

 

II отделение

Н. А. Римский-Корсаков. «Моцарт и Сальери», опера в одном действии.

Сцена первая

Опера начинается кратким оркестровым вступлением, которое построено на теме Сальери из его первого монолога. Когда занавес поднимается, мы видим Сальери. Он в мрачном, подавленном настроении. Он размышляет о том, как достиг славы и признания. Его путь был труден и тернист. Он рано отверг праздные забавы. Его занимала только музыка. Сначала он «поверил алгеброй гармонию», потом стал творить, добился высокого положения в музыкальном мире. Но покой его нарушен – явился Моцарт. Все дается ему легко, ибо он гениален. Нет, никогда он, Сальери, не был завистником. «А ныне – сам скажу – я ныне завистник». И завидует Сальери Моцарту, этому гуляке праздному.

Появляется Моцарт. По дороге к Сальери Моцарт услышал, как слепой скрипач в трактире играл арию Керубино «Voi che sapete» из его «Свадьбы Фигаро». Это так развеселило Моцарта, что он привел скрипача к Сальери. Входит скрипач. Моцарт просит скрипача: «Из Моцарта нам что-нибудь!». Скрипач играет. Слушая это, Моцарт смеется. Сальери негодует: «Мне не смешно, когда маляр негодный мне пачкает Мадонну Рафаэля, или пародией бесчестит Алигьери». Сальери выгоняет скрипача.

Моцарт хочет уйти, видя, что Сальери не в духе. Но Сальери удерживает его и настойчиво спрашивает, что Моцарт принес ему. Моцарт говорит, что это безделица, две-три мысли, которые пришли к нему, когда его мучила бессонница. Моцарт играет. Фантазия, которую он исполняет, целиком сочинена Римским-Корсаковым, которому с поразительным мастерством удалось передать характерные особенности музыки Моцарта. Фантазия распадается на две части: первая отличается светлой лиричностью, вторая полна трагического пафоса. Сальери потрясен этой музыкой. Он недоумевает, как Моцарт мог, идя к нему с этим, остановиться и заинтересоваться каким-то трактирным скрипачом. «Ты, Моцарт, недостоин сам себя», – говорит Сальери. Он называет Моцарта богом. «Но божество мое проголодалось», – смеется Моцарт, и они решают вместе пообедать в трактире Золотого Льва. Моцарт уходит, чтобы предупредить дома, что его не будет к обеду.

Сальери остается один, он предается еще более гнетущим размышлениям. Теперь его неотступно преследует мысль о том, что мир должен быть избавлен от Моцарта, иначе все – не только он, Сальери, – все жрецы музыки погибнут. Он достает яд, который носит с собой вот уже восемнадцать лет. Были минуты, когда он хотел покончить с собой, но ему казалось, что жизнь еще принесет внезапные дары, что его посетит восторг и вдохновенье, что, наконец, он встретит своего злейшего врага, и тогда эта склянка сослужит ему службу. И вот пришел этот момент: «Теперь пора! Заветный дар любви, переходи сегодня в чашу дружбы».

Сцена вторая

Оркестровое вступление строится на музыке первой части фантазии, которую играл Моцарт в предыдущей сцене. 

Моцарт и Сальери сидят за столом в трактире. Теперь в сумрачном настроении пребывает Моцарт. Он рассказывает Сальери, что к нему приходил таинственный человек, одетый в черное, заказал реквием и скрылся. Моцарт тут же сел писать, но человек этот больше не появлялся. Да это и к лучшему: реквием уже почти готов, и Моцарту было бы жаль с ним расстаться. Но Моцарту не дает покоя этот «черный человек», ему чудится, что он преследует его, как тень, да и теперь ему кажется, что он с ними здесь – третий. Сальери с деланной бодростью его успокаивает. Моцарт вспоминает, что Сальери был другом Бомарше и сочинил для него «Тарара», «вещь славную» (Моцарт напевает из нее мотив). Вдруг он вспоминает и спрашивает Сальери, правда ли, что Бомарше кого-то отравил? Сальери отрицает это. «Он же гений, – рассуждает Моцарт, – как ты да я. А гений и злодейство – две вещи несовместные». «Ты думаешь?» – вопрошает Сальери и с этими словами бросает яд в стакан Моцарта. Моцарт произносит тост за здоровье Сальери, за их союз, «связующий двух сыновей гармонии», и пьет. Затем идет к фортепиано и предлагает Сальери послушать его «Реквием». Сальери потрясен, он плачет. В небольшом ариозо он изливает свою душу – «Как будто тяжкий совершил я долг». Моцарт, видя слезы Сальери, восклицает: «Когда бы все так чувствовали силу гармонии!». Но тут же сам себе возражает: нет, так быть не может, кто бы тогда заботился о нуждах «низкой жизни»?

Моцарт чувствует недомогание и уходит. Сальери остается один. Он вспоминает слова Моцарта о том, что гений и злодейство несовместимы. «Неправда! – восклицает Сальери в отчаянии. – А Бонаротти? Или это сказка тупой, бессмысленной толпы – и не был убийцею создатель Ватикана?»

Без ответа остается это восклицание Сальери. Заключительный краткий монолог Сальери, предельно драматичный, завершается торжественно-мрачными аккордами.

Действующие лица и составы исполнителей

І
Антонио Сальери:
Венецианська симфония D-dur в трёх частях;
Увертюра к музыкальной комедии «Мавр»

Вольфганг Амадей Моцарт:
Ария «Vorrei spiegarvi», солистка - Надежда Сычук
Концерт для фортепиано с оркестром № 23 А-dur в трех частях, соло на рояле – Игорь Парада

ІІ 
Николай Римский-Корсаков:
"Моцарт и Сальери", опера
Либретто по тексту одноименной трагеди А. Пушкина
Моцарт – заслуженный артист Украины Владислав Горай, Валерий Регрут
Сальери – народный артист Украины Василий Навротский


 

Исполнители в ближайшем спектакле

Состав исполнителей в ближайшем спектакле будет объявлен позже

Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844-1908)

Николай Андреевич Римский-Корсаков"Не называйте меня великим. Я пишу Вам, не для печати... Был только один Глинка. Если Вы назовете меня глинкианцем, я поблагодарю вас – это высший титул. А какой памятник может быть выше того, который воздвиг Глинка? Он не рукотворный, поэтому прошу Вас, не называйте меня великим, если уж Вам так нужно – не лишенным таланта, лучше просто – Римский-Корсаков. Те, кто меня не знает, не поверят, что я великий, тем, которые знают, – это, возможно, понравится". Н.А. Римский-Корсаков

"Я родился в городе Тихвине 6 марта 1844 года... Дом наш стоял почти на краю города, на берегу Тихвинки, на другой стороне которой, против нас находился тихвинский мужской монастырь", – так начинает свое жизнеописание в "Летописи моей музыкальной жизни" Николай Андреевич Римский-Корсаков.  

Отец композитора, Андрей Петрович Римский-Корсаков служил некоторое время новгородским вице-губернатором, а затем губернатором на Волыни, мать, Софья Васильевна – дочь крепостной крестьянки и богатого орловского помещика Скарятина.

Музыкальные способности мальчика проявились с раннего детства, но серьезно обучаться музыке в маленьком провинциальном городке было не у кого. Уроки фортепианной игры давала соседка, потом знакомая гувернантка. Музыкальные впечатления дополняли народные песни в исполнении матери и дяди, а также пение в Тихвинском мужском монастыре.

Ника (так в то время звали его дома) увлекается астрономией и мечтает стать великим мореходом, как его брат и дядя. В 1856 году двенадцатилетнего Римского-Корсакова определяют в Морской корпус в Петербурге.

Здесь он впервые посещает оперный театр. Несколько раз мальчик слушал оперу "Иван Сусанин" ("Жизнь за царя") Глинки. Она произвела на него потрясающее впечатление. В день, когда он собирался вторично пойти на спектакль, он писал родным: "Я сегодня совершенно счастлив". Опера "Руслан и Людмила" привела его "в неописуемое восхищение".  

В Петербурге у мальчика появляется и первый настоящий учитель – пианист Ф.А. Канилле. Он посоветовал одаренному ученику самому сочинять музыку. И, поощряемый учителем, Римский-Корсаков сочинил ряд небольших пьес.

Ф. А. Канилле, прекрасно понимавший талантливость своего ученика, привел его к М. А. Балакиреву. Вокруг М. Балакирева, группировались молодые композиторы – М. Мусоргский, Ц. Кюи, позднее к ним присоединился А. Бородин (балакиревский кружок вошел в историю музыки под названием "Могучая кучка").

Ни один из участников кружка не имел специальной музыкальной подготовки. У Балакирева был свой метод подготовки к творческой деятельности. Его задачей было задать тему и дальше под его руководством, в совместных обсуждениях, решались все сложности сочинения. Семнадцатилетнему Римскому-Корсакову Балакирев посоветовал начать с симфонии.

В конце 1861 года Римский-Корсаков начал свое первое крупное сочинение – Первую симфонию. К концу весны он успел написать три части. Сочинение шло параллельно с экзаменами в Морском корпусе. В апреле того же года Николай Римский-Корсаков, с отличием закончив учёбу, был направлен гардемарином в кругосветное плавание на военном учебном клипере "Алмаз".  

К музыке и друзьям по искусству он вернулся лишь через 3 года. Его композиторским дебютом явилось исполнение Первой симфонии в концерте Бесплатной музыкальной школы, состоявшееся под управлением Балакирева в конце 1865 года. Композитор посвятил свой труд Ф. А. Канилле: благодарный ученик – учителю.

Осенью 1871 г. в Петербургскую консерваторию на должность руководителя класса практического сочинения, инструментовки и оркестрового класса был приглашен новый профессор. 28-летний Николай Андреевич Римский-Корсаков был известен как автор: "Увертюры на три русские темы" и "Сербской фантазии", симфонической картины "Эпизод из новгородской былины о Садко", симфонии-сюиты на сюжет восточной сказки "Антар". Кроме этого было написано немало романсов и почти окончена опера "Псковитянка".  

Николай Римский-Корсаков. Художник В. Серов

Создававший сложные симфонические партитуры, работающий над оперой, композитор не знал самых азов музыкальной науки и не был знаком с терминологией. И вдруг предложение преподавать в консерватории!..

"Если б я хоть капельку поучился, если б я хоть на капельку знал более, чем знал в действительности, то для меня было бы ясно, что я не могу и не имею права взяться за предложенное мне дело, что пойти в профессора было бы с моей стороны и глупо, и недобросовестно", – вспоминал Римский-Корсаков.

Он много занимался и, уча других, учился сам, стараясь заполнить пробелы в своих теоретических знаниях и стать по-настоящему профессионально образованным музыкантом. "Поступив в консерваторию профессором", он "вскоре стал одним из лучших ее учеников".  

Новая работа захватила Римского-Корсакова, и он навсегда попрощался с карьерой морского офицера.

Премьера "Псковитянки" состоялась в 1873 году в Мариинском театре. Завершение "Псковитянки" совпало со счастливым событием в личной жизни Римского-Корсакова – его женитьбой на Надежде Николаевне Пургольд. Прекрасная пианистка, она была деятельной участницей музыкальных вечеров балакиревского кружка. "Наш милый оркестр", – называл ее Мусоргский. 

В последующее десятилетие деятельность Римского-Корсакова полностью посвящена музыке: он преподает в консерватории, занимается усовершенствованием собственной композиторской техники (пишет каноны, фуги), занимает должность инспектора духовых оркестров Морского ведомства (1873-84 гг.) и выступает как дирижёр, заменяет Балакирева на посту директора Бесплатной музыкальной школы; готовит к изданию (совместно с Балакиревым и Лядовым) партитуры обеих опер Глинки, записывает и гармонизует народные песни (первый сборник вышел в 1876 г., второй - в 1882 г.).

В 79 его романсах представлена поэзия А. Пушкина, М. Лермонтова, А. К. Толстого, Л. Мея, А. Фета, Дж. Байрона и Г. Гейне.

Только в конце 80-х годов он вновь обращается к опере. В 1890 году появляется "Млада", в 1895-м – "Ночь перед рождеством". В 1896-м закончен "Садко", создававшийся на протяжении трех лет, в 1897 – "Моцарт и Сальери". В следующем году он возвращается к своему первому оперному опыту – "Псковитянке" и пишет пролог к ней – одноактную "Веру Шелогу". В 1899 году закончена "Царская невеста", следующие два года посвящены "Сказке о царе Салтане", вслед за которой появляются "Сервилия", "Кащей бессмертный" (1902), "Пан воевода" (1903), "Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии" (1904), "Золотой петушок" (1908). В это же время написаны три кантаты: "Свитезянка", "Песнь о вещем Олеге", "Из Гомера".  

Запомнился 1905 год. "...Наступило 9 января, и политическое брожение охватило весь Петербург, – записывает он в "Летописи". – Отозвалась и консерватория, заволновались учащиеся. Начались сходки. Я выбран был в число членов комитета для улаженья отношений с волновавшимися учениками... В результате всего оказалось: закрытие консерватории, удаление из нее более сотни учеников, уход Бернгарда (директор консерватории) и увольнение меня главной дирекцией, без ведома художественного совета, из числа профессоров консерватории".  

Изгнанный из консерватории, композитор посвятил себя работе над учебником оркестровки, готовил к изданию партитуру "Сказания о невидимом граде Китеже". Осенью Консерватория получила автономию, первым избранным, а не назначенным директором стал Глазунов, Римского-Корсакова художественный совет пригласил вернуться.  

Николай Андреевич был талантливым педагогом. За 37 лет педагогической работы в консерватории у него училось более 200 дирижёров, музыковедов, композиторов: А. Глазунов, М. Гнесин, А. Лядов, А. Аренский, М. Ипполитов-Иванов, И. Стравинский, Н. Черепнин, А. Гречанинов, Н. Мясковский, С. Прокофьев, Н. Лысенко и др.

Римский-Корсаков оставил нам музыкально-литературные работы, которые сохранили до настоящего времени познавательное и музыкальное значение: книгу воспоминаний "Летопись моей музыкальной жизни", ряд статей. Учебник "Основы оркестровки" является одним из лучших пособий в этой области, а его учебником по гармонии учащиеся пользуются и в наше время. 

В 1906 году композитора избирают почетным членом Королевской музыкальной академии в Стокгольме, в 1907-м – членом-корреспондентом Парижской академии наук. Он едет в Париж, где дирижирует Русскими историческими концертами, организованными Дягилевым. Концерты стали подлинным триумфом Римского-Корсакова и русского искусства. В том же году в Париже издается его учебник гармонии.

По возвращении композитор все силы отдает опере "Золотой петушок": он держит корректуры издания, ведет длительные переговоры с цензорами, запрещающими постановку оперы.  

На лето семья выезжает из города. В усадьбе Любенск Лужского уезда Римский-Корсаков скончался в ночь с 7 на 8 июня 1908 года.

В 1937 году прах Римского-Корсакова был перезахоронен в Некрополе Александро-Невской лавры рядом с могилами Глинки, Мусоргского, Балакирева, Бородина, Чайковского.

Подлинная биография Антонио Сальери

«Сальери… большой композитор, гордость школы Глюка, усвоивший стиль великого маэстро, от природы получил утонченное чувство, ясный разум, драматический талант и исключительную плодовитость». П. Бомарше.

В классической биографии Моцарта сказано, что Сальери был «человек добродушный, благожелательный и всегда готовый к благодеянию». H. Abert, «W. A. Mozart», T 1, 1955, р. 731.

Факты из жизни

Антонио Сальери родился в итальянском городе Леньяго близ Вероны 18 августа 1750 года в семье состоятельного торговца.

Мальчик очень рано проявил способности и интерес к музыке. Первые свои уроки он получил у брата Франческо Антонио, ученика Джузеппе Тартини. Затем мальчик учился у церковного органиста, который, в свою очередь, был учеником известного падре Мартини.

Игнац фон Мозель (придворный библиотекарь, написавший первую биографию Сальери) сохранил трогательные истории о том, как мальчик, не предупредив родителей, убегал в соседние городки, чтобы слушать музыку, и как его наказывал за это отец, конечно, любя и не строго. Безоблачное детство, однако, было недолгим. В 1763 году умерла мать Антонио, а вскоре за нею и отец. Мальчик остался сиротой.

Некоторое время он жил в Падуе с одним из своих старших братьев, затем его приняла воспитанником семья друзей отца. Семья Мочениго, одна из самых богатых и аристократических в Венеции, собиралась дать юноше серьезное музыкальное образование. Но получилось иначе. Почти случайно Антонио встретил приехавшего по театральным делам в Венецию венского композитора Флориана Гассмана.

Он был придворным композитором балетной и камерной музыки, капельмейстером и, что особенно важно, членом небольшой группы музыкантов, с которой император Иосиф II ежедневно музицировал. Ф. Гассману пришелся по душе талантливый и скромный юноша, и он взял его с собою в Вену.

Гассман позаботился о музыкальном и общем образовании своего воспитанника. Уроки контрапункта он взял на себя, а для других предметов пригласил учителей. Все расходы Гассман нес сам. Сальери на всю жизнь сохранил благодарную и благоговейную память о своем учителе и опекуне. Он делал все, что было в его силах, для сохранения творческого наследия Ф. Гассмана, его памяти, заботился о его семье, из дочери Гассмана Сальери воспитал оперную певицу.

Вскоре после приезда Гассман представил юношу императору Иосифу II. Монарх был прекрасным музыкантом. Ему понравился талантливый и скромный итальянец. Так началось императорское покровительство, сыгравшее важнейшую роль в дальнейшей карьере Сальери. Все тот же Гассман представил Сальери знаменитому поэту и либреттисту Метастазио, в доме которого собирались артисты Вены, а также жившему по соседству композитору Кристофу Глюку.

К. Глюк стал вторым покровителем и учителем Антонио и впоследствии сыграл решающую роль в его парижских успехах.

В 1770-х годах Сальери начал работать в театре в качестве ассистента Гассмана, и к этому же времени относятся и первые профессиональные опыты в композиции. Не заставила себя ждать и первая самостоятельная опера «Образованные женщины» («Le donne letterate»).

Так началась карьера одного из самых успешных мастеров оперного жанра конца XVIII века.

Уже в 1771 году Сальери обращается от комической оперы к музыкальной драме. Его опера «Армида» («Armida») имеет определенный успех и оказывается первым опубликованным произведением молодого композитора.

Огромный успех приносит композитору его следующая работа – опера-буффа «Венецианская ярмарка» («La fiera di Venezia»). Впервые представленная в Вене в 1772 году, эта опера ставится с неизменным успехом по всей Европе (более тридцати постановок при жизни автора).

Молодой композитор быстро приобретает европейскую известность. Его оперы ставятся в Дрездене, Флоренции (1772), Праге и Копенгагене (1773). Уже в это время Сальери получает почетное приглашение от шведского короля Густава III, которое он отклоняет, рассчитывая на покровительство австрийского императора. В 1774 году Сальери получил должность придворного композитора камерной музыки, а также заместителя капельмейстера итальянской оперы. Впоследствии Сальери получил самую высокую в Вене музыкальную должность – императорского капельмейстера.

Между тем итальянский оперный театр в Вене переживал трудные времена, и был весной 1776 года закрыт императором Иосифом.

В 1778 году по рекомендации Глюка Сальери получил чрезвычайно почетный заказ написать оперу для открытия заново отстроенного после пожара оперного театра. Театр, известный под названием Ла Скала, был открыт 3 августа 1778 года представлением оперы Сальери «Признанная Европа» («L’Europa riconosciuta»).

Из Милана композитор отправился в Венецию, где сочинил по заказу местного оперного театра одну из самых успешных своих опер – «Школа ревнивых» («La scuola de’ gelosi»). В последующие тридцать лет «Школа ревнивых» была поставлена более шестидесяти раз на сценах Европы от Лиссабона до Москвы и от Неаполя до Риги.

Подходил к концу неудавшийся эксперимент с немецкой оперой, и осенью была вновь открыта итальянская опера в Вене с Сальери в качестве капельмейстера.

Но мысли Сальери были направлены на Париж, для которого он сочинял оперу «Данаиды» («Les Danaides»).

В трехлетней истории создания этой оперы лежит детективная интрига. Либретто было первоначально направлено К. Глюку, здоровье которого ухудшалось. Работать Глюк уже не мог. И тогда он снова совершил великодушный жест в отношении Сальери. Он поручил написать оперу ему. При этом Глюк поддерживал в Париже убеждение, что пишет оперу сам, быть может, с некоторым участием младшего коллеги. Старый мастер справедливо опасался, что заказчики не захотят заменить знаменитого композитора человеком, малоизвестным в Париже. Кроме того, Глюк запросил такой гонорар, который был бы совершенно исключен в случае Сальери. Противоречия в отношении авторства оперы продолжались до самой ее премьеры, прошедшей с большим успехом в Париже 26 апреля 1784 года. Вскоре после этого события К. Глюк опубликовал письмо, в котором подтвердил полное авторство Сальери.

Уже в июле 1784 года руководство Парижской оперы заказало Сальери два новых произведения. Очевидно, итальянскому мастеру пришелся по душе жанр французской оперы. Первая опера, «Гораций» («Les Horaces»), по одноименной трагедии П. Корнеля не принесла радости композитору, провалившись на премьере. После трех представлений она была исключена из репертуара.

Зато вторая работа, музыкальная драма «Тарар» («Tarare»), созданная совместно с П. Бомарше, составила эпоху в истории французского театра. Знакомству Сальери и Бомарше суждено было перерасти в многолетнее творческое содружество.

После провала первой оперы Бомарше пригласил удрученного композитора жить в своем доме. Впоследствии Сальери тепло вспоминал это время и своего заботливого хозяина.

Работа над оперой продолжалась и вызывала в Париже огромный интерес, искусно подогреваемый Бомарше, который был также и великим мастером саморекламы. Сама пьеса, действие которой разворачивалось на экзотическом Востоке, в действительности задевала многие болевые точки предреволюционной Франции. По сути, каждый зритель мог интерпретировать работу в соответствии со своими политическими убеждениями. Недаром пьеса пришлась ко двору и Бурбонам, и Республике, и Наполеоновской империи.

Премьера оперы Сальери-Бомарше состоялась в Париже 8 июня 1787 года. Общественное возбуждение было невероятным. Для сдерживания толпы были возведены специальные ворота, солдаты патрулировали улицы вокруг оперного театра. Помимо актуальности самого сценического действия «Тарар» был совершенно новым явлением в искусстве.

В течение десятилетий «Тарар» оставался самым кассовым произведением в Парижской опере. За девять месяцев спектакль был представлен тридцять три раза, принеся более четверти всей выручки театра за год. П. Бомарше писал в посвящении текста оперы Сальери: «Если наш труд будет иметь успех, я буду обязан почти исключительно вам. И хотя ваша скромность заставляет вас всюду говорить, что вы только мой композитор, я горжусь тем, что я ваш поэт, ваш слуга и ваш друг».

Антонио Сальери вернулся в Вену в июле 1787 года. 15 ноября того же года скончался К. Глюк. Закончилась эпоха в истории оперного искусства. Сальери потерял близкого друга, учителя и покровителя.

Ко времени своего сорокалетия Сальери написал около тридцати опер, некоторые из которых относились к лучшим произведениям своего времени и принимались по всей Европе. Интересно читать письмо Бомарше к Сальери с описанием торжеств, посвященных первой годовщине штурма Бастилии. Частью этих торжеств было представление оперы «Тарар» со специально добавленным эпилогом.

Помимо сочинения опер Сальери имел много других занятий, заполнивших остаток его жизни. Он обучал композиции и пению многочисленных учеников, играл огромную роль в организации венской музыкальной жизни и сочинял церковную музыку.

Музыкальным преподаванием Сальери занялся еще в годы своего ученичества, и тогда это было одним из главных источников его существования.

Впоследствии Сальери давал свои уроки бесплатно (исключение составляли ученики из богатых семей). Он делал это в память о своем учителе и благодетеле Ф. Гассмане. Деятельность эта продолжалась около пятидесяти лет. Сальери был одним из лучших музыкальных педагогов Вены в области пения, композиции и теории музыки.

Среди его учеников (их свыше шестидесяти) композиторы Л. Бетховен, И. Н. Гуммель и Ф. К. Зюсмайр (оба учились также у Моцарта), Ф. К. В. Моцарт (младший сын В. А. Моцарта), Ф. Шуберт, К. Черни, Дж. Мейербер, Й. Вейгль (преемник Сальери в должности дирижера придворной оперы), П. Винтер, И. Мошелес, Ф. Лист, певицы К. Кавальери, А. Мильдер-Хауптман, Ф. Франкетти, М. А. и С. Гассман (дочери учителя Сальери).

Заметив выдающийся талант Франца Шуберта, когда тот еще мальчиком пел в придворной капелле, Сальери стал давать ему бесплатные уроки. Сохранилось большое количество ученических композиций Шуберта с замечаниями и поправками Сальери. С какой тщательностью относился известный композитор к урокам, которые он давал безвестному тогда мальчику! Шуберт всегда считал себя учеником итальянского мастера и посвятил учителю пять песен на стихи Гете.

Бетховен рассматривал Сальери как одного из своих учителей. Ученик Сальери, известный пианист и композитор И. Мошелес в 1858 году вспоминал: «Мне не приходилось встречать Шуберта у Сальери, не припоминаю такого, но я хорошо помню то интересное обстоятельство, что однажды видел в доме Сальери лист бумаги, на котором огромными бетховенскими буквами было написано «Ученик Бетховен был здесь».

С 1793 по 1809 годы Бетховен брал у Сальери уроки вокального письма (сохранились и инструментальные сочинения Бетховена с правкой Сальери). Бетховен посвятил своему учителю три скрипичных сонаты.

В качестве придворного капельмейстера Сальери был музыкальным директором придворного оркестра. Мастер также продолжал дирижировать концертами Венского музыкального общества. Его забота о благополучии оркестрантов была хорошо известна в Вене.

Сальери стал директором учрежденной в 1817 году Вокальной школы. Так началась Венская консерватория.

Также Сальери был членом Шведской академии наук, почетным членом Миланской консерватории. Наполеон назначил его иностранным членом Французской академии. В 1815 году Сальери был награжден орденом Почетного Легиона.

Последние годы жизни Мастера были омрачены быстро развивавшимися физическими и душевными недугами. Уже в начале 1800-х годов у Сальери стали проявляться признаки депрессии, резко усилившиеся к старости. В 1804 году он сочинил «Реквием», имея в виду самого себя. Практически полностью оставив композицию, Сальери продолжал занятия с учениками.

К осени 1820 года у Сальери развилась мучительная подагра. Весной 1823 года его состояние ухудшилось. Однажды он потерял равновесие и упал, сильно разбив голову. С этого момента ясность рассудка покинула Сальери, вскоре и обе его ноги оказались парализованными. Состояние его ухудшилось настолько, что в октябре того же года после тяжелого нервного припадка его поместили (видимо, против собственной воли) в госпиталь. Здесь он провел еще полтора мучительных года.

Последние, едва различимые слова, написанные слабеющей рукой Сальери: «Пресвятой Боже, сжалуйся надо мною».

Страдания Сальери закончились 7 мая 1825 года.

На погребальной церемонии присутствовал полный состав придворного оркестра во главе с директором, капельмейстеры и композиторы, находившиеся в это время в Вене, многочисленные любители музыки.

Несколькими днями позже в одной из итальянских церквей состоялась мемориальная служба, в ходе которой силами учеников Сальери и других музыкантов был исполнен «Реквием», сочиненный Мастером для самого себя.

Каким человеком был Антонио Сальери?

Широко распространено представление о Сальери как о человеке мрачном, рассудочном, чуждом подлинным радостям жизни. Современники оставили нам совсем другой портрет этого человека.

Плохой человек не сможет проявить такое чувство благодарности, которое обнаружил Сальери по отношению к своим учителям Ф. Гассману и К. Глюку.

Плохой человек не станет давать бесплатные уроки и самоотверженно заниматься делами вдов и сирот. Это впечатление дополняется заметками самого Сальери, оставленными им И. Мозелю, и свидетельствами современников.

Сальери пишет о своей жизни бесхитростно, и даже несколько наивно, по-детски говорит о своих милых слабостях, таких как, например, пристрастие к сладкому. Симпатию вызывают страницы воспоминаний, где говорится о первой любви Сальери и о его женитьбе. Вот зарисовка из его семейной жизни (речь идет о январе 1788 года, когда композитор был прикован к постели болезнью колена; цит. по книге А. Тейера «Сальери, соперник Моцарта», стр. 122):

«Моя жена обычно сидела с двумя дочерьми, работая за столом около моей постели. Мой сын занимался уроками за моим письменным столом, дочери были в соседней комнате. Они были заняты вязанием и присматривали за тремя маленькими дочерьми, игравшими со своими куклами. Я лежал в постели и, чередуя чтение и размышления, наслаждался этой картиной, столь радостной для меня. В семь часов жена и дети совершали вечерние молитвы и снова продолжали свои разнообразные занятия. Попозже вечером сын садился за фортепиано и, если кто-то из сестер просил, играл вальс, и девочки радостно кружились. В девять жена и слуга приходили ко мне, чтобы греть паром или окуривать мою больную ногу, или выполнять другие предписанные врачом процедуры. Одна из старших дочерей затем приносила мой суп, и через полчаса жена, сын и семь моих дочерей приходили ко мне. Жена целовала меня, остальные целовали мне руку и желали спокойной ночи. Как легко, радостно пролетали эти вечера!»

Сальери было суждено потерять жену, сына и трех дочерей. В те годы детская смертность была очень высокой, и только один ребенок из трех доживал до трех лет. Но ситуация в семье Сальери была еще более трагической. Одна из его дочерей умерла, не дожив до года. Потом ему пришлось хоронить семилетнюю дочь, потом – четырнадцатилетнюю. Особенно горько оплакивал он кончину своего единственного сына. Алоиз Сальери скончался в 1805 году в возрасте двадцати трех лет.

Воспоминания современников характеризуют Сальери как дружелюбного, любезного человека, интересного и образованного собеседника. Он мог иногда раздражаться, но быстро успокаивался. Вот что пишет в мемуарах певец и композитор Майкл Келли, друг Моцарта: «В один из вечеров Сальери пригласил сопровождать его в Пратер. В это время он сочинял свою оперу «Tarare» для Гранд-Опера в Париже. Мы устроились на берегу Дуная, за кабаре, где пили прохладительные напитки. Он извлек из кармана набросок арии, сочиненной этим утром и впоследствии ставшей популярной – «Ah! Povero Calpigi». Пока он пел мне эту арию с огромной выразительностью и жестикуляцией, я смотрел на реку и вдруг заметил пересекавшего ее большого дикого кабана, как раз около того места, где мы сидели. Я пустился наутек, и композитор последовал моему примеру, оставив позади «Ah! Povero Calpigi» и, что гораздо хуже, фляжку великолепного рейнского вина. Мы много смеялись над случившимся, когда оказались вне опасности. И в самом деле, Сальери мог шутить обо всем на свете, он был очень приятный человек, глубоко уважаемый в Вене. Я считаю большим счастьем, что он обратил внимание на меня».

Чувство юмора, развитое у Сальери, подтверждает и следующая история. Композитор жил в доме, доставшемся в наследство его жене и ее брату от их отца. Делами дома занимался брат жены. Однажды композитора начала изводить визитами некая дама, снимавшая в доме квартиру и желавшая изменить условия договора. Объяснения Сальери, что он не имеет никакого отношения ко всему этому, не помогали. Тогда при очередном разговоре он сказал даме, что может помочь ей только одним: пусть она напишет свою просьбу, а он положит ее на музыку. Дама ретировалась.

Приведем еще свидетельство одного из учеников Сальери, относящееся к июню 1822 года (цит. по книге А. Tейера «Сальери, соперник Моцарта», стр. 178): «…Когда мы достигли наивысшей точки парка, мы спели трио во хвалу величия сотворенного мира. Наш добрый Мастер был глубоко тронут и, глядя на облака над садившимся солнцем, сказал: «Я чувствую, что дни мои подходят к концу; чувства мои изменяют мне, моя сила и радость в сочинении песен ушли, тот, кого когда-то осыпала почестями половина Европы, забыт. Другие пришли и стали предметом восторгов. Один должен уступать место другому. Мне остается только верить в Бога и надеяться на безоблачное существование в Стране вечного мира».

В том же июне 1822 года Сальери посетил И. Рохлиц, оставивший живые воспоминания о беседе с композитором: «Радушный и любезный, доброжелательный, жизнерадостный, остроумный, неисчерпаемый в анекдотах, цитатах, изящный человечек с огненно сверкающими глазами, с загорелой кожей, всегда мил и опрятен, живого темперамента, легко воспламеняющийся, но столь же легко примиряющийся».

И. Рохлиц имел также поручение от лейпцигского издателя Гертеля узнать о возможности публикаций новых произведений Сальери. Мастер сказал, что после того как ушел из оперы, он не сочинял ничего, кроме церковной музыки и песен для исполнения в узком кругу друзей и учеников. Таким образом, песни предназначены друзьям, а духовные пьесы сочинены для Бога и императора. Композитор не хочет дальнейших публикаций.

Каким же образом возникла зловещая легенда о Сальери?

Первые публикации о возможном отравлении появились уже в конце декабря 1791 года, через две-три недели поле смерти Моцарта.

Пражский корреспондент берлинской газеты Musikalisches Wochenblatt сообщал: «Моцарт мертв. Он возвратился из Праги, чувствуя себя больным, и его состояние неуклонно ухудшалось. Полагали, что у него была водянка. Он умер в Вене в конце прошлой недели. Поскольку его тело опухло после смерти, некоторые даже полагали, что он был отравлен» (Mozart in Vienna, с. 407).

Очевидно, что сообщение это было основано на слухах, а не на фактах. Даже день смерти Моцарта указан довольно приблизительно.

Вторым источником теории отравления была биография Моцарта, опубликованная в 1798 году чешским педагогом и писателем, другом семьи Моцарта Ф. Нимечеком. В доме Ф. Нимечека в течение нескольких лет воспитывался старший сын Моцарта Карл. Опираясь на свидетельство жены Моцарта Констанцы, биограф пишет: «По возвращении своем из Праги он (Моцарт) тотчас же принялся за «Реквием» и работал с величайшим прилежанием и живым интересом. Однако болезнь его на глазах усиливалась, и это повергало Моцарта в мрачное и меланхолическое настроение. Его жена была в величайшей степени обеспокоена его состоянием. Однажды она поехала с ним в Пратер, чтобы он отвлекся и приободрился. Когда они сидели одни, Моцарт начал говорить о смерти и утверждал, что сочиняет «Реквием» для самого себя. Глаза этого эмоционального человека наполнились слезами, и он сказал: «Я это чувствую слишком сильно. Недолго осталось мне жить. Я уверен, кто-то отравил меня. Не могу избавиться от этой мысли». Слова эти легли камнем на сердце жены. Она едва была в силах успокоить его и убедить в неосновательности мрачных подозрений» (Mozart in Vienna, с. 408).

Эта сцена воспроизводилась затем в бесчисленных работах о Моцарте, став неотъемлемой частью как мифа об отравлении, так и мифа о «Реквиеме».

Первое записанное упоминание о Сальери как о возможном отравителе Моцарта относится к 1823 году. В октябре 1823 года ученик Сальери, известный пианист и композитор И. Мошелес, получив специальное разрешение властей, навестил учителя в госпитале. В биографии И. Мошелеса, составленной на основании писем и дневников, сказано: «Это была печальная встреча. Сальери выглядел призраком и говорил незаконченными фразами о своей быстро приближающейся смерти. В конце он сказал: «Хотя я смертельно болен, я хочу заверить вас честным словом, что нет совершенно никаких оснований для этих абсурдных слухов. Вы знаете, о чем я: Моцарт… Что якобы я отравил его. Но нет. Это – злобная клевета, одна только злобная клевета. Скажите миру, дорогой Мошелес, что старый Сальери на краю смерти сам вам это сказал» (Mozart in Vienna, стр. 409).

Вероятно, слухи уже распространялись по Вене. Они были известны Сальери и причиняли ему боль.

Свою лепту в распространении мифа внесла публикация в лейпцигской музыкальной газете Allgemeine Musikalische Zeitung. В 1825 году венский корреспондент этой газеты в номере от 26 мая сообщал: «Наш достопочтенный Сальери, по популярному выражению, никак не умрет. Его тело страдает всеми немощами старости, и разум покинул его. В своих болезненных фантазиях он утверждает, что частично ответственен за смерть Моцарта – безумие, в которое, разумеется, никто, кроме несчастного потерявшего разум старика, не верит».

Первые публичные опровержения обвинений в адрес Сальери появились уже в 1824 году. В защиту композитора выступили два его друга, два современника – Джузеппе Карпани и Сигизмунд фон Нейком.

Карпани был известным поэтом и музыковедом. Достаточно сказать, что одно из его стихотворений было положено на музыку почти шестьюдесятью композиторами, в том числе Бетховеном и Сальери. Возмущенный зловещими слухами, Карпани опубликовал в одном из итальянских изданий обширную работу, опровергающую клевету. Автор отмечал высокие моральные качества Сальери и указывал на взаимное уважение, которое испытывали друг к другу Моцарт и Сальери. Но, что более существенно, Карпани получил свидетельство доктора Гюльденера фон Лобеса, старшего медицинского инспектора Нижней Австрии.

Вот что писал доктор фон Лобес, утверждавший, что он был в постоянном контакте с двумя докторами, лечившими Моцарта: «Он (Моцарт) заболел ревматической и воспалительной лихорадкой поздней осенью. Эти заболевания были в то время широко распространены и поразили многих. Я узнал о случившемся только через несколько дней, когда его состояние уже значительно ухудшилось. По ряду причин я не посещал его, но постоянно справлялся о его состоянии у доктора Клоссета, с которым я был в контакте почти ежедневно. Последний рассматривал заболевание Моцарта как серьезное и с самого начала опасался фатального исхода. Однажды он встретил доктора Саллаба и сказал ему вполне определенно: «Моцарта не спасти. Уже невозможно сдержать осложнение». Саллаба тотчас же передал это мнение мне. И действительно, Моцарт скончался через несколько дней с обычными симптомами осложнений на мозг.

Его смерть привлекла всеобщее внимание, но и малейшее подозрение в отравлении никому в голову не пришло. Так много людей видело его во время болезни, столь многие справлялись о нем, семья его ухаживала за ним с такой заботой, его доктор, всеми высоко почитаемый, талантливый и опытный Клоссет, лечил его со всей тщательностью скрупулезного врача. В этой ситуации даже малейший след отравления не избег бы их внимания. Болезнь приняла свой обычный оборот и имела свою обычную продолжительность… Подобное заболевание атаковало в это время большое количество жителей Вены и для многих из них имело столь же фатальный исход и при тех же симптомах, что и в случае Моцарта. Официальное обследование тела не выявило абсолютно ничего необычного» (W. Stafford, The Mozart Myths, а Critical Reassessment, стр. 44, 58-59).

материалы биографии Сальери даны из историко-биографического эссе Б. Кушнира «В защиту Антонио Сальери»

Видео