ГлавнаяРепертуарАрхив«Вселенная Вагнера»О Вагнере

О Вагнере

«Моя жизнь – море противоречий. Разве только после смерти я выберусь из него», - писал Вагнер. Но и по сей день творения Вагнера (так же, как и сама личность композитора) никого не оставляют равнодушными, приводя в восторг одних и вызывая отторжение у других.

Великий реформатор и творец нового музыкального языка, Вагнер пересказал старинные предания, создав, по сути, свою мифологию в музыке. Повсюду у Вагнера царят магия и колдовство, а неизменный фон всего составляет борьба между добром и злом, грехом и спасением, мраком и светом.

И хотя в музыкальных драмах Вагнера перед нами предстает не реальный мир, а мир легенд древних скандинавов и северных германцев, - драконы, карлики, гиганты, боги и полубоги, рыцари, волшебники, летающие кони и заколдованные замки, - мы познаем в этом себя, вселенную и открываем в музыке Вагнера «безвестные необъятные горизонты» (А. Н. Серов).

Мистический символизм Вагнера удивительным образом созвучен нашей эпохе. Так же близка современному человечеству и тема мировой катастрофы, по Вагнеру - космологического действа, изменяющего самую суть мироздания. И все это, - несмотря на 33 тома философских, публицистических и эпистолярных сочинений, - прежде всего нашло гениальное выражение в самой музыке Вагнера.


«Помню отчетливо и сейчас волшебный, сладостный восторг, охвативший меня, когда я в непосредственной близости слушал звуки оркестра. Самое настраивание инструментов действовало на меня мистически: звуки скрипичной квинты, когда по ней проводили смычком, казались мне приветом из мира духов — и это отмечаю, между прочим, не в переносном, а в прямом, буквальном смысле». (Рихард Вагнер)

«Как человек до тех пор не освободится, пока не примет радостно узы, соединяющие его с Природой, так и искусство не станет свободным, пока у него не исчезнут причины стыдиться связи с жизнью». (Рихард Вагнер)

Детство и отрочество Вагнера полны мистическими переживаниями.

«С самого раннего детства, — пишет Вагнер, — все необъяснимое, таинственное производило на меня чрезвычайное действие. Припоминаю, что даже неодушевленные предметы, как мебель, нередко пугали меня: если я долго оставался один в комнате и сосредоточивал на них свое внимание, то начинал вдруг кричать от страха, так как мне начинало казаться, что эти предметы оживают. До самой моей юности не проходило ни одной ночи, чтобы меня не посетили во сне привидения и чтобы я не просыпался с ужасным криком. Я не переставал кричать до тех пор, пока чей-нибудь человеческий голос меня не успокаивал. Самая жестокая брань и даже побои являлись для меня тогда лишь благодеянием, освобождая от невыразимого ужаса. Никто из моих сестер и братьев не хотел спать вблизи меня, и меня укладывали как можно дальше от других, не соображая, что крики о помощи становились от этого только громче и продолжительнее. В конце концов к ночным скандалам все-таки привыкли».

«Было бы смешно наклеить на подобные переживания какой-нибудь латинский психиатрический термин и на этом успокоиться. В этих состояниях кроется вся мгла и бездна будущих вагнеровских откровений» (А. Ф. Лосев).

«Рихард Вагнер как композитор-созидатель есть творец чудных и поэтических картин, творец моментов прекрасной изобразительной музыки, рассеянных в его драматически-музыкальных произведениях, и в этом его главная сила» (Н. А. Римский-Корсаков).

«Как композитор-реформатор, он создал общее произведение двух искусств, произведение призрачное и не имеющее будущности, но давшее примеры приемов творчества, которые могут быть применяемы в музыке вокально-инструментальной и драматически-сценической» (Н. А. Римский-Корсаков).

«Как музыкально-историческое явление, он есть представитель той крайности, за которую переходить нельзя без ущерба искусству. Своей деятельностью он начертал ту границу, перед которой возможно только отступление» (Н. А. Римский-Корсаков). 

«Звукоподражания Вагнера художественны, звуковоспроизведения по аналогии в высшей степени остроумны и наглядны. Его полет Валькирий, вход медведя, ковка меча, шелест леса, вой бури, плесканье дочерей Рейна, сияние золота в «Нибелунгах», охотничьи рога за сценой, наигрыш пастухов и т. п. изображения полны образности и осязательности благодаря остроумному применению вышеназванных приемов музыкальной пластики и чудной, несравненной оркестровке» (Н. А. Римский-Корсаков).

«Вагнер - современный художник par excellence, Калиостро современности. К его искусству самым соблазнительным образом примешано то, что теперь всем нужнее всего, - три великих возбудителя истощённых: зверское, искусственное и невинное (идиотское)» (Ф. Ницше). 

«Вагнер - великая порча для музыки. Он угадал в ней средство возбуждать больные нервы, - для этого он сделал больною музыку. Он обладает немалым даром изобретательности в искусстве подстрекать самых истощённых, возвращать к жизни полумёртвых. Он мастер в гипнотических приёмах, он валит даже самых сильных, как быков» (Ф. Ницше). 

«Был ли Вагнер вообще музыкантом? Во всяком случае он был больше кое-чем другим: именно несравненным histrio, величайшим мимом, изумительнейшим гением театра, какой только был у немцев, нашим инсценировщиком par excellence. Его место в какой-то другой области, а не в истории музыки: с её великими истыми представителями его не следует смешивать» (Ф. Ницше).

«Надо быть глухим ко всякой красоте музыкальной, чтобы, кроме блестящей и богатейшей палитры... оркестра, не чувствовать в его музыке дыхания чего-то нового в искусстве, чего-то поэтически уносящего вдаль, открывающего безвестные необъятные горизонты» (А. Н. Серов).

«Вагнер видел в искусстве священное тайнодействие, панацею против всех язв общества» (Томас Манн). 


Видео

    Декабрь, 2016

    ПнВтСрЧтПтСбВс
       12345678910111213141516171819202122232425262728293031